О чем молчит «Велесова книга»?

«Велесовой книгой» называют священные тексты волхвов, которые сохранились до наших дней. По поводу достоверности этого документа существует два совершенно противоположных мнения, и авторы этих мнений вряд ли когда-нибудь придут к общему знаменателю, но хотя история обнаружения и утраты знаменитых дощечек звучит довольно фантастично, ознакомиться с ней все-таки стоит…

В 1919 году в разгромленной библиотеке помещичьей усадьбы села Великий Бурлук Харьковской губернии, где до революции жили потомки казацкого полковника Григория Донец-Захаржевского, деникинский офицер, полковник артиллерии белой армии, командир Марковского дивизиона Али Изенбек (в крещении Федор Артурович) обнаружил любопытные таблички из бука, дуба и березы. Все они потемнели от времени, имели приблизительно одинаковый размер (38х22х1см) и были исчерканы неизвестными письменами. На каждом из кусочков дерева имелись по два отверстия: когда-то эти «страницы» явно скреплялись между собой при помощи кожаного шнура. Похоже, часть дощечек соединялась по типу книги, а часть – как альбомные листы. Находка показалась полковнику очень интересной: кто-то прочертил на «страницах» параллельные прямые линии, а под ними разместил удивительные буквы. Сразу ответить на каком же языке был написан странный текст, не представлялось возможным. Письмена оказались продавленными в древесине острым стилом, после чего неведомый автор втер в них краску, а затем покрыл «страницы» похожим на лак веществом. Полковник сразу же понял, что имеет дело с очень древним языком. Письмена довольно сильно напоминали славянские, однако сделаны они были настолько давно, что даже для человека, неплохо знакомого со старославянским, сообразить, о чем писал древний автор, являлось задачей непосильной. Буквы на дощечках плотно прижимались друг к другу, интервалов не было вообще. Такие тексты были характерны для кириллического письма Древней Руси, однако алфавит, который на первый взгляд напоминал кириллицу, ею все же не был. Так что же за систему письма использовал неизвестный автор? (А. Афанасьев: «Для начала обратим внимание на детективные обстоятельства, при которых эта «святая книга», написанная якобы языческими жрецами русов, была «явлена народу». Обстоятельства эффектны, но и очень сомнительны. Дескать, белогвардейский офицер А. Ф. Изенбек в 1919 году находит среди «разграбленной и растоптанной» красноармейцами библиотеки имения князей Куракиных древние дощечки с таинственными письменами. Уже странно, почему образованные люди, в чьей библиотеке находились эти дощечки, не сочли нужным в свое время поспешить показать подобную сверхценную реликвию специалистам»).

Считать, сколько дощечек оказалось найдено, Изенбек не стал; позвав вестового Игната Кошелева, он быстро упаковал деревянные плашки в мешок. Так древняя книга отправилась в долгое путешествие вместе с отступавшей белой армией… По дороге Игнатий отстал, и Изенбек уже не надеялся встретиться с вестовым. Однако в Феодосийском порту Кошелев вдруг появился перед самым отплытием парохода, на котором покидал родину бравый полковник. Перебросив мешок с дощечками Изенбеку, вестовой размашисто перекрестил офицера и исчез, затерявшись в толпе.

Полковник вывез свою находку в Гелиополь (Баальбек), а затем в Белград, где предложил купить дощечки Белградскому университету. Получив отказ, Изенбек забрал книгу с собой в Париж. Наконец Изенбек осел в Бельгии (в Брюсселе он получил место художника по росписи тканей на фабрике Тапи) и уже там попробовал расшифровать текст. Первый вариант перевода на современный язык был неполным, с пропусками и неправильным толкованием некоторых моментов: Изенбек, человек хотя и просвещенный, интересовавшийся памятниками прошлого, все же не являлся специалистом и не мог выполнить безупречно столь сложную работу.

В 1925 году к расшифровке «Велесовой книги» подключился украинский эмигрант Юрий Петрович Миролюбов-Лядский. («Миролюбов - личность примечательная: непризнанный поэт, бесталанный писатель-прозаик, инженер-химик (по образованию, но на этом поприще также ничего не добившийся), недоучившийся студент медицинского факультета, энтузиаст-диалектолог (собирал, украинский и донской фольклор, но не сумел прославиться в научном мире своими любительскими трудами), неприметный журналист (но позже именно на пропаганде «Велесовой книги» сделавший себе имя). К настоящему времени наука располагает фотографией единственной дощечки и «переводом» (точнее, расшифровкой) значительной части «Велесовой книги», чем Миролюбов, по его словам, занимался с 1924 по 1943 год. Подозрительно и то, что после смерти Миролюбова в его архиве нашли «расшифровки», о которых он не сообщал. Напрашивается вывод, что эту книгу он продолжал писать до самой смерти, готовя новую порцию сенсационных материалов).

Известный литератор скопировал находку Изенбека («А. Ф. Изенбек и Ю. П. Миролюбов – феномен непрофессионалов-патриотов от истории. Даже если бы полковник А. Ф. Изенбек купил таблички, а не нашел их, он обязан был иметь в виду, что национальная реликвия не его собственность. Если мы поверим в историю о случайной находке, то действия полковника слишком двусмысленны и похожи на стремление (вместе с Миролюбивым) создать ажиотаж вокруг «реликвии» с целью ее выгодной продажи и обеспечения своего эмигрантского существования. Впрочем, об участии в этом деле действительно существовавшего полковника Изенбека мы знаем только со слов Миролюбова) и взялся за ее изучение. Он потратил на реставрацию древней «книги» 15 лет, успев обработать за это время 75% материала. Скорее всего, именно Миролюбов-Лядский является автором десяти фотостатных снимков дощечек-оригиналов (сделать около 100 фотографий, как следовало бы, в то время исследователь не мог, поскольку для этого требовались огромные деньги. Правда, качество снимков оставляло желать лучшего. Дело в том, что Али Изенбек ни в коем случае не хотел даже на день расставаться со своей находкой. Поэтому Юрию Петровичу приходилось работать над «Велесовой книгой» урывками, в художественной мастерской бывшего офицера. Но почему же исследователь столько лет потратил на копирование и прочтение текстов? Да просто у него не было цели разгадать тайну древней книги… Как литератора, Миролюбова-Лядского больше волновала работа над собственной поэмой, которая рождалась параллельно с исследованием, а также работа в химической лаборатории, приносившая ему основной доход.

Едва успев познакомиться с дощечками, Юрий Петрович был сильно удивлен: буквы на находке напоминали частично большие греческие, а частично – санскрит. То, что текст был слитный, тоже не очень помогало в понимании написанного. Но в конце концов дело сдвинулось с мертвой точки. Правда, древние дощечки очень неохотно расставались со своей тайной, которую они хранили на протяжении столь продолжительного времени. Но отдельные слоги указывали на то, что перед исследователем – моление Перуну (древний автор называл его «Паруном» или «Впаруной»). Также в тексте неоднократно упоминался Даждьбог (его имя звучало как «Даждьбо» или «Даже»). («Нигде в древнерусской литературе, светской и церковной, нет ни упоминания, ни намека на существование столь значительного, да к тому же еще и идеологического (в смысле отражения языческого мировоззрения, языческих форм морали, пропаганды «добрых» языческих богов, например, Даждьбога и т.п.»). Но почему же именно Велесовой назвали специалисты эту древнюю реликвию? Да потому, что текст содержал широкое описание того, как «Велс учил Деды земе рати». Кстати, название находке Али Изенбека было дано только в 1957 году ученым С. Парамоновым (Лесным); он же предложил назвать загадочное письмо, которое являлось отсутствующим звеном между рунами и алфавитными надписями, «велесовицей». С. Парамонов со временем выпустил работу «Откуда ты, Русь?», в которой он объяснил, что названием дощечки обязаны не только прямому указанию автора (тот на одной из «страниц» указал, что книга посвящена «Влесове» или «Велесове»). Здесь следует вспомнить один любопытный факт: сами волхвы являлись прислужниками Велеса-Волоса, который у праславян считался богом мудрости. Но впоследствии стала известной еще одна «должность» этого божества: оно «работало по совместительству» также судьей загробного мира – Сторожем Нави. И еще один примечательный момент. Навь – это мир, попав в который души людей постепенно находили дорогу в Ирий (Рай); понятия ада как такового у наших далеких предков не существовало вообще!

Со временем литератор обнаружил в тексте упоминание о «Купе-Бозе»: Миролюбов решил, что речь идет о Купале. Интересной оказалась информация и об обряде очищения «омовением» в бане и принесением жертвы «Роду-Рожаницу», «иже есть Дедо Свенту». Древний автор не забыл воздать честь и Стрибогу («Стрибу, кий же дыха яко хще»), и «Вышен-Богу, иже есть хранищ живот наших».

Попытка Миролюбова-Лядского прочитать текст дощечек дала намного лучшие, по сравнению с работой Али Изенбека, результаты. Но она увидела свет лишь в 1952-1959 годах, уже после смерти специалиста. А расшифровку Изенбека опубликовали в Сан-Франциско несколькими годами ранее. В результате именно на нее опирались авторы нескольких украинских и русских переводов. К сожалению, из-за дефектности текста основы надлежащим образом передать содержание книги так и не удалось – пользоваться этими вариантами прочтения древнего литературного произведения практически невозможно. Но одна из работ выгодно выделяется качеством и считается даже более детальной, чем перевод Миролюбова-Лядского. Ее автор – А. Куренков, бывший генерал белой армии, известный историк (псевдоним А. Кур), секретарь Музея русского искусства в Сан-Франциско. Ряд его статей, посвященных «Велесовой книге», и реставрация текста дощечек были опубликованы в журнале «Жар-птица». Интересно, что специалист непосредственно с оригиналом книги не работал, а пользовался копиями и снимками Миролюбова. В 1960 году одна из фотографий дощечек попала и в СССР. Ее прислал Советскому Славянскому комитету С. Парамонов. Советские специалисты, даже не видя оригинала, сразу же заявили: находка Изенбека не более чем не очень качественная подделка. Ну не вписывалась одна из древнейших в мире книг в официально утвержденный курс истории! «Бдительное око» советских историков сразу же углядело в едва ли не допотопном тексте черты «национализма» и прочие ненужные тоталитарному государству моменты. («Непредвзятое осмысление заложенной в тексте «Велесовой книги» своего рода национал-патриотической «концепции» о величии, силе и культурной избранности языческого славянского социума, наводит на мысль о 20-30-х годах XX века как о времени написания «Велесовой книги». Данный документ созвучен уровню трактовок истории именно этих десятилетий. Он отражает те рубежи, на которые выходила наука в осмыслении этнокультурного содержания понятий «русы», «варяги», «славяне». Однако то, что можно было бы признать любопытной гипотезой для 20-х годов, для 90-х годов XX века уже давно пройденный этап. Мало того, научная история не только опровергает выводы, вытекающие из так называемой «Велесовой книги», но и свидетельствует о том, в какой среде они появились»).

Про «Велесову книгу» снова заговорили у нас только в 1976 году.

С того времени дощечки не дают покоя специалистам, разделившимся на два лагеря. Одни уверенно говорят о древнем происхождении буковых, дубовых и березовых «страниц», а другие – эмоционально доказывают, что «Велесова книга» – фальшивое открытие, очередная околонаучная «утка». Только недавно ученые пришли к единому мнению, что эти тексты отнюдь не подделка. О древности деревянных страниц говорят следующие факты. Графика дощечек в ряде черт напоминает другие древние алфавиты; буква «Щ» размещена в строке, как в наиболее древних кириллических надписях; древними являются симметричные Ж и буква М с овалом, провисающим до середины высоты буквы (такое написание встречается в надписи царя Самуила, датированной 993 годом). В пользу подлинности «Велесовой книги» свидетельствует «подвешенное» письмо, при котором буквы как бы подвешиваются на линии строки, а не размещаются на ней, хорошо выдержанная сигнальная линия, проходящая у всех знаков посередине их высоты, замена О и Ъ, известная только в находке Изенбека и берестяных грамотах, ряд чисто лингвистических показателей (сохранность редуцированных, регулярные замены, смешение в письме букв, указывающее на «цокание» новгородцев и проч.). В итоге был сделан вывод, что дощечки были созданы в IХ столетии и старше древнейших из известных грамот (ХII в.) на 300 лет. Кстати, именно анализ грамматики, стилистики, фонетики, морфологии берестяных грамот Древнего Новгорода и сопоставление его результатов с «Велесовой книгой» помогли установить возраст дощечек. А поскольку берестяное письмо было найдено значительно позже буковых дощечек с текстом, это свидетельствует о том, что копировать более древние тексты авторы «книги» не имели ни малейшей возможности. Тем более что для создания такой гениальной подделки необходимы усилия большого количества ученых разнообразнейших специальностей. А еще аферисты должны были бы сначала научиться видеть сквозь землю, чтобы учесть данные археологии на полвека вперед… (И снова Афанасьев: «Утраченные дощечки исписаны были якобы не кириллицей и не глаголицей, а письмом, алфавитом которого наука не располагает. Действительно, у историков есть сведения о существовании более ранней восточно-славянской письменности «чертами и резами» пиктографического типа, но о ней мало что известно. Миролюбов «расшифровывает» это «руническое письмо», девятнадцать лет работает с ним, переводя «Велесову книгу», но не удосуживается издать алфавит и, как говорится, «тайну сию уносит с собой в могилу». Почему бы это? Не понадобилось бы журналисту Миролюбову шуметь в прессе, требуя слепой веры в его утверждения, если бы лингвист Миролюбов опубликовал алфавит древнейшей русской письменности. Тем более что отдельные пиктографические надписи найдены на территории европейской части России и их можно было бы сопоставить. Тогда Миролюбов вошел бы в историю не с сомнительной известностью, а со славой, аналогичной славе француза Шампольона, расшифровавшего древнеегипетские иероглифы, или болгарина Владимира Георгиева, расшифровавшего фестский диск с древнекритскими пиктографическими знаками»).

Первый полноценный перевод «Велесовой книги» сделал в 1944 году Б. Яценко. А окончательно пронумеровал 74 «страницы» этого уникального литературного шедевра М. Скрипник, который старался систематизировать тексты в границах всего сборника. Именно поэтому при нумерации исследователь использовал не только цифры, но и буквы.

К сожалению, сегодня продолжить изучение древнейшего литературного произведения невозможно, поскольку дощечки исчезли почти сразу после того, как состоялась их расшифровка. 12 августа 1941 года с Али Изенбеком случился удар, и он скончался, после чего оригиналы «страниц» «Велесовой книги» и 600 страниц из частной коллекции бывшего офицера прибрало к рукам гестапо (согласно же завещанию книга должна была перейти в собственность Миролюбова-Лядского). Сейчас существует достаточно достоверное предположение, согласно которому священные письмена волхвов-русов попали в архивы «Наследия предков» (Анненэрбе) – особой фашистской организации, основанной в 1933 году. На Анненнэрбе работали 50 институтов, в обязанности которых, кроме прочих дел, входили оккультные исследования. Главой научной части «Наследия предков» являлся специалист по древним священным текстам, профессор Вурст, ранее преподававший санскрит в Мюнхенском университете. Есть предположение, что к исчезновению «Велесовой книги» приложил руку Марк Шефтель, ассистент Византийского отдела Брюссельского университета. Первым же о причастности Анненэрбе к исчезновению «Велесовой книги» заговорил Миролюбов-Лядский. Это предположение имело серьезные основания: еще в 1935 году Гиммлер, руководивший «Наследием предков», приказал своим подчиненным: «Следует искать мысль, действия, наследие индогерманской расы и сообщать народу в привлекательной форме результаты этих поисков. Выполнение задачи должно осуществляться строго научными методами». Известно также, что некоторые работники Анненэрбе, в том числе и полковник СС Вольфрам Сиверс, перед Нюрнбергским процессом проговаривали какие-то странные, явно не христианские молитвы…

Старые буковые дощечки оказались для фашистов не менее опасными, чем хороший заряд ядерной взрывчатки. Еще бы, ведь «Велесова книга» начиналась с рассказа о легендарном выходе древних руссов из своей прародины, Семиречья, к бассейну Припяти. Это случилось, по утверждению автора, во II тысячелетии до н.э. Почему эти данные глубокой древности так испугали гестапо? Да просто дотошный волхв четко указал: руссов вел на новые земли их вождь Арий (Орий) и его сыновья… Таким образом, автор «Велесовой книги» ясно и недвусмысленно свидетельствовал, что предки славян, «неполноценные» с точки зрения немцев, как раз и являлись теми самыми «истинными арийцами», о которых в Третьем рейхе говорили на каждом углу! А значит, гитлеровская теория расовой чистоты яйца выеденного не стоит. Тем более что волхв своим дальнейшим рассказом о происхождении праславян и их делении на две ветви – словено-венедов и арийцев – в буквальном смысле слова вколачивал в гроб расовой теории последний гвоздь… Так кто же для кого является предком?! И о какой «исключительно чистой» крови могли теперь говорить гитлеровцы?! Довершил кошмар немецких теоретиков тот факт, что половина знаков текста входила в более поздние рунические системы древних германцев. Некоторые из рун праславян они охотно и часто использовали в виде украшений для браслетов и вышитых сорочек. И вообще, оказывается, скандинавское божество Один, которого фашисты очень уважали, и Велес – одна и та же «персона». Так что даже мифология предков славян и предков немцев и скандинавов – фактически две стороны одной медали.

Записи, которые входили в «Велесову книгу», посвящены нескольким темам: происхождению славян, Русской земле, ее защите, быту и занятиям людей того времени, их торговле с соседями, их мировоззрению и верованиям. В книге отражена история многих европейских и азиатских народов (примерно от II тысячелетия до н.э. до IХ века н.э.), содержится рассказ о наших далеких предках, живших за 1500 лет до Вещего Олега, прослеживается путь славян со времени падения Трои до сотворения Скифии и первого в истории человечества государства Аратты… Уникальный документ славянской письменности в поэтической форме от имени Даждьбога как бога света, разума и мудрости рассказывал о гармонии жизни, о законах мироустройства. Названия некоторых текстов говорят сами за себя: «Кто мы и куда идем?», «Должны заботиться о вечном», «Война с готами и гуннами», «Из минувшего. После Кия». Здесь можно найти также свидетельства происхождения такого загадочного народа, как скифы. Интересно, что древний писатель рассказал и о том, что скифы воевали в войсках вавилонского царя Навуходоносора II: подтверждение этих данных было получено археологами только в начале ХХ столетия (вообще практически все даты и факты древних дощечек совпадают с данными современной науки). Кстати, «Велесова книга» оспаривает авторство знаменитых Кирилла и Мефодия в создании кириллического и болгарского глаголического алфавита. Одна из дощечек рассказывает о некотором Иларе, который «хотел учить детей наших и должен был прятаться в домах наших, чтобы мы не знали, что он учит наши письмена и то, как приносить жертвы богам нашим». Волхв вспоминал также о бесконечных войнах своих предков за свою свободу и независимость. Праславянам приходилось постоянно защищать свои владения от киммерийцев, готов, гуннов, греков, римлян, хазар, аваров. К сожалению, прошлое нашей земли никогда не было спокойным.

Последний рассказ дощечек посвящен Эрику-Рюрику и Аскольду, причем указывается, что последний старался… окрестить киевлян! Кстати, о том, что на самом деле Киевская Русь не была крещена князем Владимиром в рекордно короткое время, стало известно не так уж и давно. Как и то, что князь Дир был совсем не варягом, а греком, и вдобавок крещенным. А последняя страница провозглашает: «И крещена Русь сегодня…».

Скорее всего, авторов текстов, нанесенных на деревянные пластины, было несколько. Ученые считают, что дощечки создавались в разных святилищах языческой Руси, а потом были собраны в книгу. Вероятнее всего «Велесову книгу» написали и составили в VIII-IХ веках служители бога Велеса, жрецы Древнего Новгорода при князе Бравлине, а затем при варяге Рюрике. Известно даже, что последнюю часть работы проделал некий Ягайло Ганн (Ягило Гана) – видимо, западный славянин по происхождению, ставший ладожским и новгородским волхвом. Кроме того, в деревянный сборник вошли также тексты, созданные в Суроже и в Киеве при князе Аскольде. Составлена же книга была перед тем, как новгородский князь Олег Вещий завоевал древний Киев и объявил его «матерью городов русских».

Исследователям удалось также реконструировать картину странствий «Велесовой книги» по миру. Сначала она хранилась в библиотеке Ярослава Мудрого (978-1054). Затем дочь князя, Анна, выходя замуж за короля Франции Генриха I Капета, увезла с собой как часть приданого многие старинные манускрипты, в том числе рунические книги и свитки. Среди них оказалась «Велесова книга» и знаменитое Реймское Евангелие, на котором веками клялись при восхождении на трон короли Франции. Библиотека Анны Ярославны присоединилась к королевской библиотеке. Королева Анна основала в стране, ставшей для нее второй родиной, знаменитое аббатство Санлис. Туда же позднее были переданы ее книги, которые хранились монахами почти 800 лет, до начала Великой французской революции.

Тогда, в 1791 году, в Версале заседал «Клуб друзей закона», разрабатывавший конституцию рождавшейся республики. Библиотекарем клуба, распоряжавшимся также всеми хранилищами рукописных документов, некоторое время был Пауль Очер, он же русский граф Павел Александрович Строганов. Именно этот человек и позаботился о передаче значительной части королевского архива, в том числе славянских рунических манускриптов, в русское посольство. В итоге библиотека Анны Ярославны стала собственностью посла П. Дубровского.

Посол вернулся на родину в 1800 году; пережив немало трудностей (по оговору его отчислили из Коллегии иностранных дел и выслали из Петербурга), в 1804-1805 годах Дубровский занялся популяризацией древних памятников письменности. Он устроил в своей квартире своеобразный «Музеум», куда приглашал любителей старины и искусства, научных деятелей.

Со временем положение бывшего посла стало совсем плачевным: денег не хватало ни на скромное съемное жилье, ни на содержание переехавших к нему сестер. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Дубровский был вынужден распродавать свою коллекцию древностей. Основным покупателем оказался древнейший коллекционер начала ХIХ века, ученый археограф Александр Иванович Сулакадзев. Следует сказать, что Дубровский не желал передавать книги в государственные хранилища, поскольку там засели немецкие профессора, старавшиеся развить «норманнскую теорию» и объявить Российскую империю территорией диких варваров.

После смерти А. Сулакадзева его вдова распродала древние манускрипты. Дощечки «Велесовой книги» стали собственностью графа Н. Неклюдова. Внучка коллекционера, выйдя замуж, забрала любимую «дедушкину книгу» с собой в имение мужа. Там, в Великом Бурлуке, на дощечки и наткнулся Али Изенбек…

Так куда же, в конце концов, исчезла загадочная находка белогвардейского офицера? На этот вопрос сегодня, к сожалению, никто не может дать ответа. Архив Анненэрбе в качестве трофея большей частью попал в СССР. Только он до сих пор остается закрытым для любых исследований. Может, «Велесова книга» терпеливо ждет своего часа где-то на запорошенных пылью полках тайного архива? Что ж, остается только уповать на справедливость утверждения о том, что рукописи не горят.

Алиса Орлова