Северин Наливайко – олицетворение борьбы за свободу и независимость

Северин Наливайко прожил не так уж много лет, не занимал пост гетмана, но память о нем народ сохранил в народных песнях, украинские авторы посвящали ему свои произведения, а баллады о его освободительном движении передаются из уст в уста. Истории многих народных героев имеют две версии: по одной из них они представляются сущими ангелами, по второй – разбойниками и убийцами. Имя Северина Наливайко осталось чистым и незапятнанным. Кем же был этот человек и что же он сделал, что помогло ему остаться в народной памяти символом освобождения и борьбы за справедливость?

Полное имя Северина Павел-Семерий (Северин) Кравченко-Наливайко. Родился он в 1560 году в г. Гусятин Тернопольской области, а датой его смерти в большинстве источников указывается 21 апреля 1597 года. В семье Наливайков было три мальчика (Демьян, Северин, имя третьего брата, к сожалению, не дошло до нас) и девочка Елена. Старший брат Демьян занимал пост священника домашней церкви князя Константина Острожского в Остроге и преподавал в Острожской академии. После того как в Гусятине под пытками слуг польского магната Калиновского умер отец Наливайка, он вместе с матерью переехал к брату Демьяну. Здесь он получил хорошее образование, а затем, присоединившись к козакам, ушел на Запорожье. Но до этого, пользуясь покровительством князя Острожского, безнаказанно устраивал набеги на панов и священников, пренебрегших православием.

Во время своей жизни на Запорожье Наливайко участвовал в походах против Османской империи.

Вернувшись в Острог, оптимистически настроенный и верящий Константину Острожскому как большевики Ленину, Северин поступил к нему на службу. Результатом этой службы стали испорченные отношения с запорожцами, так как в конфликте их гетмана Криштофа Косинского с украинским магнатом Наливайко принял сторону своего хозяина. Несмотря на то, что склонность к предательству впитывается большинством людей с молоком матери, будущий повстанец данной чертой не обладал.

Перешагнув барьер, отделяющий «салаг» от «дедов», Наливайко подал в отставку и стал командиром сам себе, а также загону нереестровых козаков. Отряд из 2 500 человек летом 1594 года отправился на Молдову. Здесь они, вдохновляясь лозунгами «За Родину!» и «За свободу!» изничтожили крымских татар, спешащих по своим делам в Венгрию, и реквизировали оружие, а также несколько тысяч коней, поправив таким образом свое положение в смысле финансов. Удачный результат набега так вдохновил бравого атамана, что, вернувшись на Брацлавщину, он обратился к запорожцам с призывом начать совместную борьбу против турецко-татарских завоевателей, как против врагов народа, к которым в порыве патриотического усердия были причислены польские и украинские магнаты и шляхта. Из обедневшего рода последней происходил и сам Наливайко, отрастивший на всех шляхтичей зуб за смерть отца, а потому отрекшийся от них в свое время и примкнувший к козакам.

Запорожские козаки, оценив оружие и табуны породистых лошадей должным образом, тут же вступили в коалицию с Наливайко, и совершили один за другим несколько удачных набегов на Молдову, тем самым отбив охоту у разгромленных врагов зариться на честно нажитое украинское добро.

Затем неугомонный атаман возглавил восстание против польской шляхты, захватившее Подолье, Волынь, частично Киевщину и Беларусь. Подмогу козакам оказали мещане и селяне, помогая завладеть Брацлавом, Гусятином, Баром, Каневом, Черкассами, Слуцком, Могилевом и другими городами. Похожими целями (освобождения и восстановления справедливости) руководствовались и восставшие загоны запорожских козаков, возглавляемые Григорием Лободой и Матвеем Саулой. Объединению загонов мешало недоверие из-за того случая, когда Наливайко поддержал Острожского. Впрочем, весьма сомнительно, что это объединение состоялось бы, даже не будь этого случая. Авторитарным лидерам всегда сложно бежать в одной упряжке, так как каждому хочется выбежать вперед и оставить остальных позади. Чего те, разумеется, не собираются позволять.

Причин для восстания Наливайко насчитывал целых три. Во-первых, религиозная. Далекий от Украины Папа Климент VIII, осененный гениальной идеей, выдумал Брестскую религиозную унию. Король Сигизмунд III радостно ввел ее на Украине. Православные епископы Кирилл Терпецкий (Луцкий) и Ипатий Потий (Владимирский) отправились в заграничное турне, не обойдя своим вниманием и великий город Рим. Здесь они подружились с Папой так крепко, что, преклонив колени, признали римское верховенство над православными церквями. Однако бунтари нашлись даже в столь святых кругах и в октябре 1596 года польский король Сигизмунд III и киевский митрополит Михаил Рогоза на церковном соборе пришли к соглашению о расколе духовенства на православное и униатское. Истый украинец Северин Наливайко, как и весь украинский народ, не мог стерпеть такого оскорбления православной веры своих предков, ибо с давних времен таковое почиталось как самая горькая и самая тяжкая из всех обид. На ноги поднялось все козацкое сословие и в своем праведном гневе политически уничтожило государство Речь Посполитую.

Во-вторых, существовала сословная причина. После Люблинской унии 1569 года козацкое сословие не было признано законами Речи Посполитой. Оно не относилось ни к дворянству (такой чести им не хотели оказывать поляки), ни к хлопству (этой уже не добивались сами козаки). Завязалась открытая схватка между польским правительством и козаками, в которой Наливайко сложил голову.

В-третьих, экономическое положение низшего населения Украины зависело с середины 16 века от перемены системы хозяйства во всем польско-литовском государстве. Постоянно растущее население в западно-русском крае истощило своей прожорливостью почву как колорадский жук побеги молодой картошки. Плодородный украинский чернозем манил оголодавших паненят обещанием сытости и довольства. И вот польские паны после присоединения Украины к польско-литовской республике потянулись на Украину как саранча на зеленые поля. Они постоянно выпрашивали у щедро дающих королей листы на право владения украинскими землями и торопились со своими лахами побыстрее вступить в сие право. Правда, считая саранчой не себя, а набегающих татар, тоже норовивших поживиться за чужой счет, паны торопились окружить себя защитниками, а заодно и земледельцами. Но так как вельми образованная шляхта не понимала простого украинского слова «свобода», то население Украины, заодно не брезгуя и свободными козаками, они обращали в холопов. Ушлые козаки и крестьяне применяли 101-й прием любого боевого искусства и резво бежали от своего дома до самой Запорожской Сечи без оглядки. Оттуда же уже выходили чинным шагом с оружием в руках и заставляли бегать поляков. Григорий Лобода и Матвей Саула, по их меткому выражению, ходили на Белоруссию «добыть хлеб-соль», а Северин Наливайко в это время, окруженный надежными сотоварищами, трусил панские шкатулки и беспощадно отбирал у панов все то, что не было нажито непосильным честным трудом.

В конце 1595 году польское правительство решило, что оно достаточно натерпелось от повстанцев, не желающих направить всю свою энергию на разгром исключительно турок и татар. Следствием этого решения стало поручение гетману Станиславу Жолкевскому усмирить восстание. Общая угроза обуздала авторитарские замашки Саулы, и он пошел на объединение с Наливайком. Героически они отбили наступление поляков под Белой Церковью, однако эта победа не избавила их от необходимости отступить на Левобережье. Но уже в Солоницком бою отважные защитники свободы проиграли. И сработал принцип тридцати сребреников, в роли которых в этот раз выступило спасение собственных жизней. Часть козацкой старшины организовала заговор, Наливайко, Саула и другие ватажки были подло захвачены и препровождены пред светлы очи гетмана Жолкевского. Тот, видимо, страдая приступами склероза, позабыл о своем обещании сохранить жизни предателям и беспощадно вырезал большинство повстанцев. Наливайко, сумев завоевать особенную неприязнь, подвергся страшным пыткам и был казнен в Варшаве. Ему отрубили голову, тело четвертовали и по частям развесили в разных местах.

«Був молодий і гарний був на вроду,

І жив і вмер, як личить козаку.

За те, що він боровся за свободу,

Його спалили в мідному бику»,

– так написала о Северине Лина Костенко в своем историческом романе в стихах «Маруся Чурай».

В память о легендарном атамане, сложившем голову за свободу украинского народа, в 1998 году была выпущена серебряная монета номиналом 20 гривен из серии «Герои козацкой добы».

Из реликвий, связанных с жизнью бравого атамана, сохранилось до наших времен лишь письмо Наливайко к польскому королю. Текст письма наиболее ярко характеризует народного героя:

«Народ Руський, бувши в поєднанні спершу з Князівством Литовським, а згодом — і з Королівством Польським, не був ніколи од них завойований і їм раболіпний, але, яко союзний і єдиноплемінний, од єдиного кореня Слов'янського, альбо Сарматського, виниклий, по добрій волі з'єднався на однакових і рівних з ними правах та привілеях, договорами й пактами урочисто затверджених, а протекція і зберігання тих договорів та пактів і самий стан народу доручені сим помазаникам Божим, Найяснішим Королям Польським, яко же і Вашій Королівській Величності, що поклялися в тому в час коронації перед самим Богом, який тримає в десниці своїй всесвіт і його царів та царства. Сей народ в потребах і підмогах спільних об'єднаної нації ознаменував себе всілякою допомогою і одностайністю союзною і братерською, а воїнство прославило Польщу і здивувало цілий світ мужніми подвигами своїми в герцях і в обороні та поширенні Держави Польської. І хто вистояв із сусідніх держав супроти воїнів Руських і їх посполитого рушення? Зазирни, найясніший Королю, в хроніки вітчизняні, і вони засвідчать теє; поспитай старців своїх, і проречуть тобі, скільки потоків пролито крові воїнів Руських за славу і цільність спільної нації Польської і які тисячі і тьми воїнів Руських упали вістрям меча на ратних полях за інтереси її. Але недруг, що добро ненавидить, котрий з пекла вийшов, розірвав тую священну єдність народів на пагубу обопільну. Вельможі Польські, сії магнати правління, заздрячи правам нашим, потом і кров'ю здобутим, і навчені Духовенством, що завше втручається у справи мирські, до них не належні, підвели Найяснішого Короля, нашого Пана і отця милостивого, позбавити нас вибору Гетьмана на місце покійного Косинського, недавно страченого найбільш неправедним, ганебним і варварським чином (Косинського підступно вбили на переговорах)! При таких од магнатства і Духовенства сподіяних нам і народові утисках і фрасунках однак ми не вчинили нічого такого ворожого, що закон переступає; але, вибравши собі Гетьмана згідно з правами та привілеями нашими, віддаємо його і самих себе наймилостивішій опіці Найяснішого Короля і отця нашого і просимо найпокірливіше Монаршого респекту та потвердження прав наших і вибору; а ми завше готові єсьми проливати кров нашу за честь і славу Вашої Величності і всієї нацii».